Если бы мудрость дарилась природою с обязательным условием держать ее в себе и ни с кем не делиться ею, я бы от нее отказался.

Если кто-то хочет сообщить тебе нечто [о  другом человеке] не иначе, как по секрету, тому (…) нечего тебе сообщить.

Если мы желаем быть во всем справедливыми судьями, то давайте прежде всего убедим себя в том, что никто из нас не без греха. Ведь именно в этом главный источник нашего возмущения: «Я-то ни в чем не виноват» и «ничего не сделал». Ничего подобного: просто ты ни в чем не признаешься! (…) Если в чем-то мы и остались невинны, то только потому, что нам не удалось преступить закон - не повезло.

Если мы полагаем, что кто-то выказал нам  презрение, мы не можем не быть мельче его.

Если нас очень огорчает чье-то презрение, значит, нам особенно приятно было бы уважение именно этого человека.

Если не можешь прочесть все, что имеешь, имей столько, сколько прочтешь, - и довольно.

Если нет дальнейшего роста, значит, близок закат.

Если присмотреться, то окажется, что наибольшая часть жизни многих растрачивается на дурные дела, немалая часть - на  безделье, а вся жизнь в целом вообще не на то, что нужно.

Если прочтешь что-либо, то из прочитанного усвой себе главную мысль. Так поступаю и я: из того, что я прочел, я непременно что-нибудь отмечу.

Если рост прекратился, близок конец.

Если (…) сердиться на молодых и старых за то, что они грешат, (…) придется сердиться и на новорожденных - за то, что они непременно будут грешить.

Если только у мертвых сохраняется какое-то чувство, [Гай Калигула] ужасно злится, что он  умер, а римский народ все еще живет.

Если ты хочешь избавиться от всякой тревоги, представь себе, что пугающее тебя случится непременно, и какова бы ни была беда, найди ей меру и взвесь свой страх. Тогда ты наверняка поймешь, что несчастье, которого ты боишься, или не так велико, или не так длительно.

Если хочешь быть любимым, люби.

Если хочешь, чтобы о чем-то молчали, молчи первый.

Если человек подошел к зеркалу, готовый перемениться, значит, он уже переменился.

Если что перед глазами, оно не ценится; открытую дверь взломщик минует. Таков же обычай (…) У всех невежд: каждый хочет ворваться туда, где заперто.

Если я и бываю доверчив, то только до известной степени и принимаю лишь те маленькие выдумки, за которые бьют по губам, а не вырывают глаза.