Шутим, шутим, а тоска все растет, растет…

Юноша, мечтающий о большой любви, постепенно научается пользоваться случаем.

«Я буду любить тебя все лето» — это звучит куда убедительнее, чем «всю жизнь», и — главное — куда дольше!

Я - в жизни! - не уходила первая. И в  жизни - сколько мне еще Бог отпустит - первая не уйду. Я просто не могу. Я всегда жду, чтобы другой ушел, все делаю, чтобы другой ушел, потому что мне первой уйти - легче перейти через собственный труп.

Я вовсе не предполагаю, что отлично разбираюсь в современности. Современность — вещь устанавливаемая только будущим и достоверная только в прошлом.

Я должна была бы пить Вас из четвертной, а пью по каплям, от которых кашляю.

Я живу, как другие танцуют: до упоения — до головокружения — до тошноты!

Я могу без Вас. Я ни девочка, ни женщина, я обхожусь без кукол и без мужчин. Я могу без всего. Но, быть может, впервые я хотела этого не мочь.

Я не выношу любовного напряжения, у меня – чудовищного, этого чистейшего превращения в собственное ухо, наставленное на другого: хорошо ли ему со мной? Со мной уже перестает звучать и значить, одно – ли ему?

Из письма С. Н. Андрониковой-Гальперн (15 июля 1926 г.)

Я не знаю женщины талантливее себя. Смело могу сказать, что могла бы писать, как Пушкин. Мое отношение к славе? В детстве - особенно 11 лет - я была вся  честолюбие. «Второй Пушкин» или «первый поэт-женщина» - вот чего я заслуживаю и, может быть, дождусь. Меньшего не надо…

Я не хочу иметь точку зрения. Я хочу иметь зрение.

Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!

Я счастлива жить образцово и просто:
Как солнце — как маятник — как календарь.

Я хочу такой скромной, убийственно-простой вещи: чтобы, когда я вхожу, человек радовался.