Бог хранит дураков и  детей, говорит пословица. Это сущая правда. Я это знаю, потому что проверял на себе.

«Боже, – подумал он, – каково бедным матросикам в такую ночь!»

Будем же благодарны Адаму, благодетелю нашему. Он отнял у нас «благословение» праздности и снискал для нас «проклятие» труда.

Будь добродетелен, и ты будешь одиноким.

Будь у меня собака, такая назойливая, как  совесть, я бы ее отравил. Места она занимает больше, чем все прочие внутренности, а толку от нее никакого.

Бывает, конечно, что и  правда сходит человеку с рук. Но хлипкая, глупая, неумелая ложь не продержится и двух лет - исключение составляет клевета. Она практически неуязвима.

Бывает, что у человека нет дурных привычек, но зато есть нечто худшее.

Была зима. Мы были как Киплинговы « толпы туристов, которые разъезжают по Индии в холодную погоду и всех учат, что надо делать». Здесь часто употребляют это выражение – «холодная погода» и думают, здесь такое есть на самом деле. Это потому, что люди провели здесь половину жизни и их восприятие притупилось. Вероятно, в Индии «холодная погода» – просто условное выражение: ведь нужно же как-нибудь отличать жару, расплавляющую бронзовые ручки, от жары, которая их только размягчает. Я заметил, что когда я был в Калькутте, у дверей были именно бронзовые ручки, а для фарфоровых было еще не время: фарфоровыми, мне сказали, их заменят только в мае.

Был лишь один христианин; Его схватили и поскорее распяли Его.

Быть ему президентом, если его до той поры не повесят.

Ваш  враг и ваш  друг работают сообща, чтобы поразить вас в самое сердце: один говорит о вас гадости, другой передает вам его слова.

Вашингтон просто не мог  лгать. Я могу, но воздерживаюсь.

В будние дни мы не очень удачно используем свою нравственность. К воскресенью она всегда требует ремонта.

В 1880 году Твен получил письмо от техасского школьника, который на заданную в школе тему: «Кем из великих людей ты хотел бы стать?», написал, что он хотел бы стать Марком Твеном. Теперь он спрашивал писателя, захотел бы тот, будь это возможно, стать обыкновенным мальчиком? Твен ответил, что да. Но при некоторых условиях. Во-первых, он должен «остаться лоцманом навсегда». Во-вторых, «пусть вечно стоит лето, цветут магнолии на Рафл-пойнте, а тростник на сахарных плантациях зеленеет. Пусть мне не придется вставать на вахту в полночь, ну разве что при полной луне; пусть всегда будет полноводье, и пароход скользит по реке, как утка по пруду, пусть рядом будут друзья, и мы будем болтать дни напролет, покуривая да салютуя гудками встречным кораблям. Пусть плаванье будет долгим, а стоянки короткими, и команда пусть все  время будет одна и та же, какую я сам подобрал из ребят, с которыми водился лет двадцать назад, – только вот  беда, половины из них уже нет на свете, а других разбросало по стране, и обломки моего парохода давно уже гниют на дне излучины под Новым Мадридом, штат Миссури».

В город, где действовал сухой закон, приехал чужак. Ему сказали, что  спиртное продается только в аптеке. Он побежал в аптеку.

В два часа ночи я чувствую себя таким же стариком, как и все. В это  время жизнь в человеке еле теплится. В этот час я предельно грешен. Молодость и  мужество возвращаются к шести часам утра.

В  жизни каждого настоящего мальчишки наступает время, когда его обуревает неистовое желание найти зарытый клад.

Вздыбленные лошади на картинах старых мастеров походят на кенгуру.