Благодарение Богу за то, что я всегда желаю большего, чем могу достичь.

Будь каждый каждому такой опорой,
Чтоб, избавляя друга от обуз,
К одной мечте идти одною волей.

В ваянье мир постиг, что смерть,
Что  время здесь не побеждает.

Если чистая любовь, если безграничное уважение, если общая судьба объединяют два любящих сердца; если злой рок, преследуя одного, ранит и другого; если один ум, одна воля управляет двумя сердцами; если одна душа в двух телесных оболочках достигла бессмертия и крылья ее достаточно сильны, чтобы вознести обоих к небу; если любовь золотой своей стрелой разом пронзила и жжет грудь обоим; если один любит другого и ни один из двух не любит себя; если высшее счастье и  радость для них - стремиться к одной цели; если вся любовь на свете не составила бы и сотой доли той любви, той веры, что их связует, - неужто же мгновение досады может разрушить и развязать такие узы?

Живопись ревнива и не терпит соперниц; она заменяет мне  жену и доставляет совершенно достаточно домашних хлопот. Моими детьми будут мои произведения.

Искусство ревниво: оно требует, чтобы человек отдавался ему всецело.

Когда я вижу человека талантливого или  умного, который в чем-то искусней или красноречивей других, я не могу не влюбиться в него и тогда отдаюсь ему безраздельно, так что уже перестаю принадлежать себе…

Не знаю, что лучше - зло ли, приносящее пользу, или  добро, приносящее вред.

Не по количеству времени, которое без успеха на нее растрачивается, следует расценивать картину, но по способности и искусству того, кто ее исполняет.

Творенье может пережить творца:
Творец уйдет, природой побежденный,
Однако образ, им запечатленный,
Веками будет согревать сердца.

Я беру камень и отсекаю все лишнее. (В ответ на вопрос: «Как вы делаете свои скульптуры?»)

Я еще ничего не могу, зато я умею учиться.

Я тысячами душ живу в сердцах
Всех любящих, и, значит, я не прах,
И смертное меня не тронет тленье.