В империи китча властвует диктатура сердца. Чувство, которое порождает китч, должно быть, без сомнения, таким, чтобы его могло разделить великое множество. Китч поэтому не может строиться на необычной ситуации, он держится на основных образах, запечатленных в людской памяти: неблагодарная дочь, заброшенный отец, дети, бегущие по газону, преданная родина, воспоминание о первой любви. Китч вызывает две  слезы растроганности, набегающие одна за другой. Первая слеза говорит: Как это  прекрасно — дети, бегущие по газону! Вторая слеза говорит: Как это прекрасно умилиться вместе со всем человечеством при виде детей, бегущих по газону! Лишь эта вторая слеза делает китч китчем. Братство всех людей на земле можно будет основать только на китче.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

В империи тоталитарного китча ответы даны заранее и исключают любой вопрос. Из этого следует, что подлинным противником тоталитарного китча является человек, который задает вопросы. Вопрос словно нож, разрезающий полотно нарисованной декорации, чтобы можно было заглянуть, что скрывается за ней.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

В наши дни, чтобы быть оптимистом, нужно быть очень большим циником.

В обществе, где существуют различные политические направления и тем самым их влияние взаимно исключается или ограничивается, мы можем еще кое-как спастись от инквизиции китча; личность может сохранить свою индивидуальность, художник — создать неожиданные произведения. Однако там, где одно политическое движение обладает неограниченной властью, мы мгновенно оказываемся в империи тоталитарного китча. Если я говорю «тоталитарного», это значит, что все, нарушающее китч, исторгается из жизни: любое проявление индивидуализма (ибо всякое различие — плевок, брошенный в лицо улыбающегося братства), любое сомнение (ибо тот, кто начнет сомневаться в пустяке, кончит сомнением в  жизни как таковой), ирония (ибо в империи китча ко всему нужно относиться предельно серьезно) и даже мать, покинувшая семью, или  мужчина, предпочитающий мужчин женщинам и тем угрожающий священному лозунгу «любите друг друга и размножайтесь». С этой точки зрения мы можем считать так называемый Гулаг некой гигиенической ямой, куда тоталитарный китч бросает отходы.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

В субботу и  воскресенье он испытывал сладкую легкость бытия, что приближалась к нему из глубин будущего. Но уже в понедельник навалилась на него тяжесть, какой он не знал прежде. Все тонны стали русских танков не шли с ней в сравнение. Нет ничего более тяжкого, чем сочувствие. Даже собственная боль не столь тяжела, как боль сочувствия к кому-то, боль за кого-то, ради кого-то, боль, многажды помноженная фантазией, продолженная сотней отголосков. Он убеждал себя не поддаваться сочувствию, и  сочувствие слушалось его, склонив голову, словно ощущало себя виноватым. Сочувствие знало, что злоупотребляет своими правами, но все-таки упорствовало исподтишка,..

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

В ту минуту когда китч осознается как  ложь, он оказывается в контексте не-китча. Теряя свою авторитарную силу, он становится трогательным, как любая иная человеческая слабость. Ибо никто из нас не представляет собой сверхчеловека, чтобы полностью избежать китча. И как бы мы ни презирали китч, он неотделим от человеческой участи.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

В этом мире все наперед прощено и, стало быть, все цинично дозволено.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

Девушка, мечтающая о замужестве, грезит о чем-то совершенно для нее неведомом. Молодой человек, жаждущий славы, не знает, что такое слава. То, что дает смысл нашим поступкам, всегда для нас нечто тотально неведомое.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

Если бы каждое мгновение нашей жизни бесконечно повторялось, мы были бы прикованы к вечности, как Иисус Христос к кресту.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

Женщины обращают внимание не на красивых мужчин, а на мужчин с красивыми женщинами.

Жизнь человека среди людей — это вечная битва за уши ближних.

Именно слабый должен суметь стать сильным и уйти, когда сильный слишком слаб для того, чтобы суметь причинить боль слабому.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

Истинная доброта человека во всей ее чистоте и свободе может проявиться лишь по отношению к тому, кто не обладает никакой силой.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

… истинная функция китча: китч — это ширма, прикрывающая смерть.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

Источник китча — категорическое согласие с бытием.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

Итак, спор в конце концов свелся к единственному вопросу: В самом ли деле они не знали или всего лишь прикидываются, что не знали?

Крайности — это границы, за которыми кончается жизнь, и  страсть к экстремизму, в искусстве и политике, суть замаскированная жажда смерти.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.

Любить — значит отказаться от силы.

роман «Невыносимая легкость бытия», 1982 г.