Когда я высадился во Фрежюсе на пути из Египта, Баррас и Сийес обсуждали тогдашнее положение вещей в стране: один хотел восстановить короля, другой же - призвать герцога Брауншвейгского я привел обоих к единому мнению.

Когда я вышел на политическую сцену, там было два сорта людей: конституционные общества, требовавшие аграрных реформ в духе Гракха Бабефа, и фрюктидорианцы, которые хотели управиться при помощи военных советов, ссылок и отставок.

Когда я объявил войну кортесам, то ожидал всего, но никак не предвидел, что Фердинанд станет трактовать их как бунтовщиков.

Когда я отказался подписать мир в Шатильоне, союзники увидели в том лишь мою неосторожность и использовали благоприятный момент, чтобы противопоставить мне Бурбонов. Я же не захотел быть обязанным за трон милости, исходившей изза границы. Таким образом, слава моя осталась незапятнанной.

Когда я писал принцурегенту, прося его о гостеприимстве, он упустил прекрасный случай снискать себе доброе имя.

Когда я привел к завершению революцию и тем показал революционерам, на что я способен, то поверг их в неописуемое изумление.

Конгресс - это  выдумка, используемая дипломатами в своих целях, Это перо Макиавелли в соединении с саблею Магомета.

Конституционалисты - всегонавсего простаки: во  Франции нарушены все соглашения, и, что бы ни делали ликурги, они и далее будут нарушаться. Хартия - всего лишь клочок бумаги.

Конституционные государства лишены движущей силы: деятельность правительства излишне стеснена это то, что придает таким государствам пагубную слабость, когда им приходится бороться с могущественными и деспотическими соседями. Авторитарная власть могла бы их поддержать, но оная, как известно, сродни тарану, которому все равно, способны ли ему противостоять ворота столицы, кои он собирается разбить.

Конституционные государства лишены движущей силы: деятельность правительства излишне стеснена это то, что придает таким государствам пагубную слабость, когда им приходится бороться с могущественными и деспотическими соседями. Авторитарная власть могла бы их поддержать, но оная, как известно, сродни тарану, которому все равно, способны ли ему противостоять ворота столицы, кои он собирается разбить.

Короли и обманутые мужья всегда последними догадываются о том, что над ними смеются.

Красивая женщина нравится глазам, а добрая - сердцу; одна бывает прекрасной вещью, а другая - сокровищем.

Красивая женщина радует глаз, добрая - услада сердца первая - безделушка, вторая - сокровище.

Кто не умеет говорить, карьеры не сделает.

Кто осмелился бы сказать мне на поле сражения под Фридландом или на неманском плоту, что  русские будут расхаживать в Париже как господа и что пруссаки расположатся лагерем на Монмартре?

Кто стоит высоко и у всех на виду, не должен позволять себе порывистых движений.

Кто умеет льстить, умеет и клеветать.

Легче создавать законы, чем следовать им.