Прогресс технологии одаряет нас все более совершенными средствами для движения вспять.

Пророчество интересно прежде всего тем, какой свет оно отбрасывает на настоящее.

Работа ничем, в сущности, не отличается от алкоголя и преследует ту же цель: отвлечься, забыться, а главное, спрятаться от самого себя.

Различие между любовью священной и святотатственной, идеальной и плотской очень условно, зыбко.

Революция хороша на первом этапе, когда летят головы тех, кто наверху.

Ритм человеческой жизни - это рутина, перемежаемая оргиями.

Самая идеальная любовь коренится в плоти; самая священная - сублимация святотатственной.

Светская беседа - как тоник без джина: возбуждает, но не пьянит.

Сказать людям, чтобы они подчинились Иисусу, значит требовать от них сверхчеловеческих усилий. А все сверхчеловеческое, как свидетельствует опыт, кончается недочеловеческим.

Смерть - это единственное, что нам не удалось окончательно опошлить.

Сочиняя сонет, нужно думать о себе: если читатель сочтет его скучным или лишенным смысла - тем хуже для читателя. Когда же сочиняешь рекламу, необходимо думать о других.

Стараясь быть значительнее, мы что-то в себе убиваем и в результате становимся еще ничтожнее. В доброе старое время поэты сначала теряли невинность, а потом ее воспевали. У нас же все наоборот: мы начинаем с  поэзии жизни, а кончаем прозой…

С точки зрения отдельно взятых барашков, ягнят и коз, нет такого понятия, как «хороший пастух».

Только потому, что мы люди, мы считаем себя вправе рассуждать о Человеке.

То, что люди не учатся на ошибках истории, - самый главный урок истории.

Трагедия - вещество химически чистое, иначе бы она не была столь мощным средством воздействия на наши чувства.

Тяга к сельской жизни, стремление вырваться «на природу» особенно широко распространены в странах с плохим климатом…

Угрызения совести - это не до конца раскаявшаяся гордыня.