В  поэзии, в пластике и вообще в искусстве нет готовых вещей. (Из «Разговора о Данте», V, 1933)

Густота виолончельного тембра лучше всего приспособлена для передачи ожидания и мучительного нетерпения. В мире не существует силы, которая могла бы ускорить движение меда, текущего из наклоненной склянки. Поэтому виолончель могла сложиться и оформиться только тогда, когда европейский анализ времени достиг достаточных успехов, когда были преодолены бездумные солнечные часы и бывший наблюдатель теневой палочки, передвигающейся по римским цифрам на песке, превратился в страстного соучастника дифференциальной муки и в страстотерпца бесконечно малых. Виолончель задерживает звук, как бы она ни спешила. Спросите у Брамса - он это знает. Спросите у Данте - он это слышал.

Из «Разговора о Данте», VII, 1933

Если грустишь, что тебе задолжал я одиннадцать тысяч,
Помни, что двадцать одну мог я тебе задолжать.

«В альбом спекулянтке Розе»

Испанец собирается порой
На похороны тетки в Сарагосу,
Но все же он не опускает носу
Пред теткой бездыханной, дорогой.
Он выкурит в Севилье пахитосу
И быстро возвращается домой.
Любовника с испанкой молодой
Он застает и хвать ее за косу!
Он говорит: не ездил я порой
На похороны тетки в Сарагосу,
Я тетки не имею никакой.
Я выкурил в Севилье пахитосу.

«Актеру, игравшему испанца»

Когда я умру потомки спросят моих современников: "Понимали ли вы стихи Мандельштама?" - "Нет, мы не понимали его стихов". "Кормили ли вы Мандельштама, давали ли ему кров?" - "Да, мы кормили Мандельштама, мы давали ему кров". - "Тогда вы прощены".

Ладья воздушная и мачта-недотрога,
Служа линейкою преемникам Петра,
Он учит: красота - не  прихоть полубога,
А хищный глазомер простого столяра

Адмиралтейство

Нам кажется, что все благополучно, только потому, что ходят трамваи.

Фраза относится к началу 1930 х гг. Мандельштам Н. Я. Вторая книга. – М., 1990, с. 158 (гл. «Медовый месяц кухарки»).

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

«Невыразимая печаль…», 1909

Нельзя дышать, и твердь кишит червями,
И ни одна звезда не говорит,
Но видит бог, есть музыка над нами…
…И мнится мне: весь в музыке и пене,
Железный мир так нищенски дрожит…
…Куда же ты? На тризне милой тени
В последний раз нам музыка звучит!

«Концерт на вокзале» (1921)

Немногие для вечности живут,
Но если ты мгновенным озабочен -
Твой жребий страшен и твой дом непрочен!

«Паденье - неизменный спутник страха», 1912, «Камень», 1916

Татары, узбеки и ненцы
И весь украинский народ,
И даже приволжские немцы
К себе переводчиков ждут.
И может быть в эту минуту
Меня на турецкий язык
Японец какой переводит
И в самую душу проник.

Цитата не есть выписка. Цитата есть цикада. Неумолкаемость ей свойственна. Вцепившись в воздух, она его не отпускает.

Из «Разговора о Данте»,II, 1933

Чего ты жалуешься, поэзию уважают только у нас - за нее убивают. Ведь больше нигде за поэзию не убивают…

Слова, сказанные жене

Я и не знал, что мы были в лапах у гуманистов.

Эти слова Мандельштам сказал «зимой 37/38 года, читая в газете, как поносят Ягоду, который, мол, вместо лагерей устраивал настоящие санатории...». Мандельштам Н. Я. Воспоминания. – М., 1989, с. 9 (гл. «Выемка»).

Я не отрекаюсь ни от живых, ни от мертвых.

На выступлении перед воронежскими писателями (1937) в ответ на вопрос об Анне Ахматовой и Николае Гумилеве. Мандельштам Н. Я. Воспоминания. – М., 1989, с. 162 (гл. «Переоценка ценностей»).