Боль проходит, а красота остается.

Было бы чересчур большой удачей наперед угадывать то, что получится.

Важнее всего точно определить то, что ты можешь сделать, и чего нет, никогда не следует ударяться в амбицию.

В искусстве, как и в природе, всякая новизна есть, в сущности, лишь более или менее видоизмененное продолжение прошлого.

В искусстве необходимо еще нечто, секрет, чего не откроет никакой профессор: тонкость, очарование, а это надо иметь в самом себе.

Во время работы, я чувствую себя пробкой, которую несет по волнам, и мне остается лишь отдаться на их волю.

Возьмите, например, готическую колоннаду, главный мотив которой капустный лист, и вот вы ни за что не найдете ни одного листа, который был бы вполне похож на другой и так же рас положен.

Впрочем, вполне достаточно яблока на краю стола.

Впрочем, нечего и говорить, что я не так наивен, чтобы утверждать, что в искусстве бывают течения абсолютно новые.

Вы обращаетесь к природе с вашими теориями, природа же все опрокидывает.

Живопись не рассказывают, на нее смотрят.

И даже изображая, персонажи такими, каковы они есть, художник, обладающий темпераментом живописца, может доставить своей живописью бесконечное удовольствие.

Иногда самые значительные веши, открываются последними.

Искусство не для забавы!

Истина в том, что в живописи, как и в других искусствах, нет ни одного, хотя бы самого маленького способа, который мог бы быть превращен в формулу.

Когда я нарисовал низ женщины так, что я хочу прикоснуться к нему, тогда живопись закончена.

Мода, всесильная штука, она не позволяет видеть того, что вечно.

Но если ремесло основа и опора искусства, то это не все, есть еще нечто другое в искусстве древних, что делает его прекрасным, это ясность, никогда нас не утомляющая и внушающая представление о вечности произведения.