Во всяком натурализме скрыты зерна идеологий порядка.

Воля к власти вовсе не обязательно оказывается волей к государственному управлению.

Все религии воздвигнуты на почве страха.

В структурном отношении восточные партийные диктатуры — это рай, каким он видится западному консерватизму.

Критика идеологии приходит к притязанию, в котором она соприкасается с герменевтикой,— к притязанию понимать «автора» лучше, чем он понимает себя сам

Мужественность и женственность формируются в ходе продолжи­тельных социальных приемов дрессировки, точно так же, как и классовое сознание, профессиональная этика, характеры и особенности вкуса.

Мы прежде всего и «по натуре» являемся «идиотами в семье», если толковать это в самом широком смысле, то есть людьми, подвергшимися вос­питанию.

Нередко умение быть Никем требуется для того, чтобы просто выжить.

Никакое Просвещение не осуществляется без разрушения в том или ином смысле и без раз­рушения перспективистско-конвенциональных моралей.

Просвещение знает лишь две причины, по кото­рым возникает неистинность: заблуждение и злая воля.

Просве­щение приводит к утрате наивности и, благодаря приобретениям в самопознании, способствует краху объективизма.

Просвещение — это процесс, протекающий во времени, одна из форм эволюции.

Профессора отнюдь не явля­ются «посвященными», они, ско­рее, тренеры, ведущие курсы по приобретению далеких от  жизни знаний.

Сегодня циник предстает как массовый тип: как усредненный социальный характер в обществе.

Спонтан­ное национальное чувство на самом деле искусственно вызывалось педагогикой, дрессурой и пропагандой, что продолжалось до тех пор, пока выращенный в идеологической реторте болтливый и напыщен­ный национальный нарциссизм не привел к военному взрыву в на­чале XX столетия.

Танец вокруг золотого тельца идентичности — это последнее и величайшее упоение анти-просвещения.

То, что раздра­жает меня в  другом, и есть моя собственная черта, я сам.

Утонченное самооглупление проявляется во всех современных натурализмах: расизме, сексизме, фашизме, вульгарном биологизме и — в эгоизме.