Слава богу, я не принимал отвлеченных систем и теорий за благо своей родины.

Слава богу, я ни стихами, ни прозой не содействовал совращению своего отечества с верного пути.

Слово звучит лишь в отзывчивой среде.

С одной стороны, беспорядочное движение европейского общества к своей неведомой судьбе, в то  время как сама почва на Западе все колеблется, готовая рухнуть под стопами новаторского гения с другой - величавая неподвижность нашей родины и совершеннейшее спокойствие ее народов, ясным и спокойным взором наблюдающих страшную бурю, бушующую у ее порога: вот величественное зрелище, представляемое в наши дни двумя половинами человеческого общества, зрелище поучительное и которым нельзя достаточно восхищаться… десять страниц в том же духе.

Социализм победит не потому, что он прав, а потому, что не правы его противники.

Христианство существует. Оно существует не только как  религия, но и как  наука, как религиозная философия оно было признано не только невежественными народными массами, но самыми просвещенными, самыми глубокими умами. Вот чего не могут отрицать его злейшие враги. Поэтому они должны доказать одно из трех: или что Иисус Христос никогда не существовал и поэтому религия, которая носит его имя, была основана какимто ловким фокусником или же, что если Иисус Христос действительно существовал, то он сам был только ловким фокусником или же, наконец, что он был восторженным фанатиком, убежденным как в том, с чем он выступал, так и в своем божественном происхождении. А если допустить какое бы то ни было из этих трех предположений, пришлось бы еще разъяснить, каким образом христианство, рожденное из лжи, могло дойти до такого положения, в каком мы его ныне видим, и произвести то  действие, какое оно оказало.

Что такое эта война? Семейная ссора между истинно верующими.

Этот человек был бы терпим, если бы он согласился чегонибудь не знать но нет, ему нужно знать все, все. Одной очень простой вещи он, однако, не знает: а именно что, если, на  беду, человек одарен внешностью гиппопотама, он должен быть скромным или же гениальным. У того, другого, ум такого же рода, но он, по крайней мере, мудро сидит дома, в блаженном и одиноком созерцании своих достоинств и достоинств своего ребенка он не вешается вам на шею, чтобы сообщить, что он знает все лучше вас.

Я люблю мое  Отечество, как Петр Великий научил меня любить его. Мне чужд, признаюсь, этот блаженный патриотизм, этот патриотизм лени, который умудряется все видеть в розовом свете и носится со своими иллюзиями.

Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, со склоненной головой, с запертыми устами. Я нахожу, что  человек может быть полезен своей стране только в том случае, если хорошо понимает ее; я думаю, что  время слепых влюбленностей прошло, что теперь мы прежде всего обязаны родине истиной.

Я не научился любить свою родину с закрытыми глазами, с преклоненной головой, с запертыми устами.

«Апология сумасшедшего» (1836-1837; опубл. в 1862 г.)

Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, - только бы ее не обманывать.

Я предпочитаю бичевать свою родину, предпочитаю огорчать ее, предпочитаю унижать ее, только бы ее не обманывать.

Ясно, что бог, предоставив человеку свободу воли, отказался от части своего владычества в мире и предоставил место этому новому началу в мировом порядке вот почему можно и должно ежечасно взывать к нему о пришествии царствия его на земле, т.е. о том, чтобы он соблаговолил восстановить порядок вещей, господствовавший в мире, пока злоупотребление человеческой свободой еще не ввело в него зло. Но  просить его, как это требуют некоторые из наших учителей, чтобы царство его наступило на небе, бессмысленно, потому что там царство его никогда не прерывалось, так как мы знаем, что создания, по своей природе предназначенные обитать в небе, которые ослушались бога, были оттуда изгнаны, прочие же, просветленные неизъяснимым светом, там сияющим, никогда не злоупотребляли своей свободой и шествовали всегда по божьим путям. Надо еще сказать, что, если бы указанная система была верна, пока не настало царство бога, он не царствует нигде, ни на земле, ни на небе. Мы хотели бы верить, что это следствие не было учтено сторонниками этого учения.

Я согласен с мнением архиепископа Иннокентия и не сомневаюсь в том, что скипетр мировой власти останется в руках русского императора меня удивляет только одно: почему святой отец не изобразил нам картины того благоденствия, которым будет наслаждаться мир под эгидой этой отеческой власти.