Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи.

Бог мой, как я стара - я еще помню порядочных людей!

Бог создал женщин красивыми, чтобы их могли любить мужчины, и - глупыми, чтобы они могли любить мужчин.

Больше всего в  жизни я любила влюбляться.

Была сегодня у врача «ухо-горло-жопа».

- Вам никогда не говорили, что вы похожи на Бриджит Бардо? - Нет, никогда. - И правильно, что не говорили.

Вас не смущает, что я курю? - Когда администратор театра увидел ее в гримерке абсолютно голой.

В моей старой голове две, от силы три  мысли, но они временами поднимают такую возню, что кажется, их тысячи.

В Москве можно выйти на улицу одетой как Бог даст, и никто не обратит внимания. В Одессе мои ситцевые платья вызывают повальное недоумение - это обсуждают в парикмахерских, зубных амбулаториях, трамвае, частных домах. Всех огорчает моя чудовищная «скупость» - ибо в  бедность никто не верит. - 1949 г.

Воспоминания - это  богатства старости.

В семье не без урода.

Все приятное в этом мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению.

В  силу ряда причин я не могу сейчас ответить вам словами, какие употребляете вы. Но я искренне надеюсь, что когда вы вернетесь домой, ваша мать выскочит из подворотни и как следует вас искусает. - В ответ проходящему молодому человеку, который на улице толкнул Раневскую и обругал.

В старости главное - чувство достоинства, а его меня лишили.

Всю  жизнь я страшно боюсь глупых. Особенно баб. Никогда не знаешь, как с ними разговаривать, не скатываясь на их уровень.

Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй.

В театре меня любили талантливые, бездарные ненавидели, шавки кусали и рвали на части.