…А степная трава пахнет горечью, молодые ветра зелены.
Просыпаемся мы — и грохочет над полночью то ли гроза, то ли эхо прошедшей войны.

Вел дорогой тебя неуклонной
Сквозь опасности, бури и мрак
Вдохновленный мечтою ученый,
Зоркий штурман, поэт и чудак.

Над книгой

За себя и за того парня.

С 1974 г. – название «трудового почина» в честь 30 летнего юбилея победы над Германией. Московские комсомольцы И. Скриник и И. Бондарева предложили выполнять план за себя и за погибшего на войне работника своего предприятия. «Моск. комсомолец», 17 дек. 1974. Источник – песня «За того парня» из к/ф «Минута молчания» (1970), слова Рождественского, муз. М. Фрадкина: «И живу я на земле доброй / За себя и за того парня».

Здесь похоронены сны и молитвы. Слезы и  доблесть. "Прощай!" и "Ура!".
Штабс-капитаны и гардемарины. Хваты-полковники и юнкера…

…Идет она молча по улице трепетной, сидит, как на троне, с  друзьями заклятыми.
Приходится быть ежедневно расстрелянной - намеками, слухами, сплетнями, взглядами…

Красивая женщина — это  профессия. И, если она до сих пор не устроена, —
Ее осуждают. И каждая версия имеет своих безусловных сторонников.

Мечту пронесите через года и  жизнью наполните!…
Но о тех, кто уже не придет никогда,- заклинаю,- помните!

Не бейте брошенных собак… И вечный голод, вечный страх стоит в глазах собак упреком,
Заледенел, замерз в глазах, замерз в глазах… Так одиноко…

Позвони мне, позвони, позвони мне, ради Бога,
Через время протяни голос тихий и глубокий.
Звезды тают над Москвой. Может, я забыл всю гордость,
Как хочу я слышать голос, как хочу я слышать голос,
Долгожданный голос твой…

Покроется небо пылинками звезд, и выгнутся ветки упруго.
Тебя я услышу за тысячу верст. Мы — эхо, мы — эхо, мы — долгое эхо  друг друга.

(1970)

Человеку мало надо. Лишь бы кто-то дома - ждал.

…Чтобы стало нам горячо, а потом еще горячей…
И уткнуться в твое плечо, и проснуться на этом плече…

Я научусь думать, много и без истерик,
Гордость запру в трюмы - и научусь ВЕРИТЬ!

Я прошу, хоть ненадолго, боль моя, ты покинь меня.
Облаком, сизым облаком, ты полети к родному дому,

Отсюда к родному дому.

Берег мой, покажись вдали - краешком, тонкой линией.
Берег мой, берег ласковый, ах, до тебя, родной, доплыть бы,

Доплыть бы хотя б когда-нибудь.

Где-то далеко, где-то далеко идут грибные дожди.
Прямо у реки, в маленьком саду созрели вишни, склонясь до земли.

Где-то далеко, в памяти моей, сейчас, как в детстве, тепло,
Хоть память укрыта такими большими снегами.

Ты, гроза, напои меня, до пьяна, да не до  смерти.
Вот опять, как в последний раз, я все гляжу куда-то в небо,
Как будто ищу ответа…

Я шагал по земле, было зябко в душе и окрест.
Я тащил на усталой спине свой единственный крест.
Было холодно так, что во рту замерзали слова.
И тогда я решил этот крест расколоть на дрова.
И разжег я костер на снегу. И стоял. И смотрел,
Как мой крест одинокий удивленно и тихо горел…
А потом зашагал я опять среди черных полей.
Нет креста за спиной… Без него мне еще тяжелей.