Я прочел книгу Кеннета Кларка «Обнаженное тело» и поразился его попыткам исправлять пропорции человеческого тела. Он говорит, что эта голова слишком мала, что отношение между грудью и пупком слишком велико. Я проверил и убедился, что он прав, действительно, существуют определенные отклонения, которые можно заметить на живом теле. Но в удачном произведении искусств эти отклонения совершенно мне не мешают. Пропорции фигур Эль Греко кажутся мне такими же правильными, как в неуклюжей доисторической Венере из Виллендорфа, несмотря на то, что всю  жизнь я изучал фигуры, созданные людьми. Существует ли различие между стандартами анатомических пропорций и теми, которые создаются искусством?

Я размышляю о грации личности, которую Клейст в своем эссе о кукольном театре описал как  открытие романтиков. На самом деле, еще в раннем Ренессанса Бальтасар Кастильоне в своей «Книге о придворном» пишет о грации и считает ее как характерную особенность искусства. Конечно, между этими двумя концепциями есть существенное различие. Для романтиков грация представляет средство интеллектуального контроля и развития интуитивного творчества, тогда как Ренессанс связывал грацию с непринужденностью исполнения и считали ее принадлежностью благородного воспитания. Этот идеал элегантности и дилетантизма сохранился в XIX веке в Англии в образе денди.

Я сознаюсь, что иногда получаю больше от положений, которые считаю неверными, чем от правильных истин, которые кажутся мне поверхностными. Так, воображение и интеллектуальная дисциплина Фрейда стимулируют мою  мысль, хотя я практически не верю ничему, о чем он говорит. Это подобно фантазиям Свифта, описывающего нам миры, которые со всей очевидностью являются чистой выдумкой.

Я сомневаюсь в том, что если бы мы, подобно Маленькому Принцу, родились на крошечной планете, на которой поверхность была недостаточной, то мы вначале открыли для себя не-эвлклидовую геометрию. Геометрия Эвклида рождается прежде не потому, что она соответствует ближайшему окружению, а потому что она предполагает простейшие формы и отношения. На планете Маленького Принца поверхность закруглялась и поэтому сумма углов треугольника оказывалась слишком большой… Вольфанг Паули в своей книге о Кеплере говорит, что  человек обладает инстинктивным стремлением интерпретировать свои чувственные восприятия в терминах эвклидовой геометрии.

Я спросил историка искусства Курта Бадта, что он имеет в виду под словом «интеллектуальное» искусство. В качестве ответа он написал мне следующий список: Интеллектуальные художники: Микеланджело, Пуссен, Делакруа. Лишенные интеллектуальности: Мемлинг, Энгр, Кандинский.

Я считаю, что абстрактное мышление находит себя в царстве пространственных отношений. Подобную же идею высказал и другой психолог, который предположил, что пространственное мышление это ничто иное, как это пережиток того времени, когда активность мышления была ограничена ориентацией в пространстве. Некоторые люди долгое время стремятся избегать аналогий между взаимоотношений концепций и конфигурацией пространства.

Я считаю, что в «Гернике» Пикассо бык представляет спасительный дух Испании. Без понимания этого живопись Пикассо была бы абсолютно непонятной и бесполезной. Подобные уточнения необходимы и для понимания традиционных сцен снятия Христа с креста. Здесь изображение смерти и разрушения необходимы для демонстрации бессмертия Христа и прочности веры в него. Этому служат вертикальные фигуры свидетелей, вертикали деревьев и т. д.

Я удивляюсь тому, что Джозеф Алберте имеет в виду в своей книге о соотношении цветов, когда он пишет: «Цвета вообще нельзя увидеть в реальности, они — физический феномен». Неужели он не понимает, что не существует объективного перцептивного эквивалента энергии, производящей цветовые волны. «Реальность» цвета действительно нельзя никогда увидеть, поскольку ее никогда нельзя освободить от изменяющегося контекста. Как реальность, которую мы называем «ничто», может оказывать влияние на другую реальность? Это большая эпистемологическая проблема для теории гештальта.