Когда мне было двадцать лет, я признавал только самого себя. Тридцати лет я говорил уже: «я и Моцарт», сорока: «Моцарт и я», а теперь я говорю уже только: «Моцарт».

Одна только истина составляет жизнь слова, науки, искусства.

Разбрасываться - значит совершать над собой самоубийство.

Сценическое искусство подобно искусству портретиста: оно должно обрисовывать характеры.