Отец выгнал меня из дому. Тогда — то я и ощутил у себя на голове яблоко. История Вильгельма Телля повторяется.

Ошибка — от Бога. Поэтому не старайтесь исправить ошибку. Напротив, попробуйте понять ее, проникнуться ее смыслом, притерпеться к ней. И наступит освобождение.

Пейзаж — это состояние души.

Первый сравнивший щеки молодой девушки с розой, наверняка, был поэтом, первый повторивший это, вероятно, был идиотом.

Пикассо говорил мне: «Искусство — дитя сиротства и тоски. Другие пишут свою жизнь, я пишу картины».

Подчинись тому, чему не обязан подчиниться.

Пока все разглядывают мои усы, я, укрывшись за ними, делаю свое дело.

Политика, как рак, разъедает поэзию.

По мне богатеть не унизительно, унизительно умереть под забором.

Почему у вас часы растекаются? — спрашивают меня. — Но суть не в том, что они растекаются! Суть в том, что мои часы показывают точное время.

Произведение искусства не пробуждает во мне никаких чувств. Глядя на шедевр, я прихожу в экстаз от того, чему могу научиться. Мне и в голову не приходит растекаться в умилении.

Простейший способ освободиться от власти золота — это иметь его в избытке.

Разница между мной и сумасшедшим состоит в том, что я не сумасшедший.

Разница между сюрреалистами и мной заключается в том, что сюрреалист - это я.

Раз я не обладаю той или иной добродетелью, мне причитается компенсация.

Рядом с историей политика — не более, чем анекдот.

Сам я, когда пишу, не понимаю, какой смысл заключен в моей картине. Не подумайте, однако, что она лишена смысла! Просто он так глубок, так сложен, ненарочит и прихотлив, что ускользает от обычного логического восприятия.

Свобода — вроде шпината — что-то вялое, без костей.