Я — живое воплощение поднадзорного бреда. Это я сам держу его под надзором. Я брежу, следовательно, я существую. И более того: я существую, потому что брежу.

Я извращенец — вуайерист. Но для художника это совершенно нормально.

Я монархист — и причиной тому Веласкес, а также корона, символ четырех наиглавнейших добродетелей: честности, справедливости, силы и великодушия.

Я не ищу, я — нахожу.

Я не коммунист, но не имею ничего против коммунизма. Я уважаю любые убеждения и прежде всего те, которые несовместимы с моими.

Я не принимаю наркотики, Я и есть наркотик.

Я не сюрреалист, я — сюрреализм.

Я никогда не встречал женщины одновременно красивой и элегантной — это взаимоисключающие характеристики.

Я никогда не мог разрешить роковой вопрос: где у меня кончается притворство и начинается искренность.

Я относительно умен. Весьма относительно.

Я понятия не имею, беден я или богат. Всем распоряжается жена. А для меня деньги — мистика.

Я — последний отголосок античности — стою на самой грани.

Я совершенно нормален. А ненормален тот, кто не понимает моей живописи, тот, кто не любит Веласкеса, тот, кому не интересно, который час на моих растекшихся циферблатах — они ведь показывают точное время.

Я столько умею, что не могу допустить даже мысли о собственной смерти. Это было бы слишком нелепо. Нельзя разбазаривать богатство.

Я христианин и католик, но чтобы быть художником, ни того, ни другого не требуется.