В изменчивом и текучем мире Церковь одна остается неизменной, непоколебимой, верной своей задаче в новых исторических условиях. Она должна возжигать в сердцах людей все тот же Божий огонь, сошедший в день Пятидесятницы на апостолов.

Жизнь действительно скоротечна, мимолетна, «пара бо есть, яже вмале является, потом же исчезает», но бывают жизни, успевающие вложить в свой миг значительное, иногда бессмертное содержание. Конечно, эти жизни — исключения, но от каждого из нас зависит успеть сделать и свою жизнь более значительной, и если не совершенной, то хотя бы с приближением к этому совершенству, и привлечь к своей мгновенной жизни отблеск непреходящего, немеркнущего света, которым в полной мере она осияна может быть только после смерти. Смерть не является полным уничтожением человеческой жизни, она звено в цепи развивающихся явлений, ступень, за которой открывается новая, уже бесконечная жизнь. Эта жизнь будет проходить и развиваться или в благом, нравственном содержательном направлении, или же, напротив, бессодержательном, пустом, мучительно-ничтожном — в соответствии с тем, в каком направлении шла земная жизнь человека, данная для подготовки к жизни небесной.

Мир управляется Промыслом Божиим, и нет в нем такой автономной области, которая находилась бы вне Божественной воли, поэтому для  христиан не может быть ничего случайного в происходящем, ничто не должно смущать, приводить в замешательство или  отчаянье.

Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой наши радости и успехи, а неудачи наши неудачи.

Послание верующим от 29 июля 1927 г. (т. н. декларация патриарха Сергия) Патриарх Сергий и его духовное наследство. – М., 1947, с. 61

О том, какую позицию должна занять наша Церковь во  время войны, нам не приходилось задумываться, потому что, прежде чем мы успели определить как-нибудь свое положение, оно уже определилось, — фашисты напали на нашу страну, ее опустошали, уводили в плен наших соотечественников, всячески их там мучили, грабили и т. д. Так что уже простое приличие не позволило бы нам занять какую-нибудь другую позицию, кроме той, какую мы заняли, то есть безусловно отрицательную ко всему, что носит на себе печать фашизма, печать враждебности к нашей стране.

Человек убежден, что только в  Боге его спасение, но пусть он сам протянет руку, чтобы взять помогающую ему десницу Божию. Иначе он только при одном убеждении и останется. Недостаточно пожелать, хотя бы и искренно, жизни по Закону Божию, необходимо и на самом деле ее начать.

Чтобы прийти к  мысли о том, что Бог не гневается за прежние грехи человека, что Он при всей Его святости есть Любовь, необходимо прежде всего много перечувствовать в своей душе, нужно понять тяжесть греха, признать себя погибающим и достойным погибели. Только после того когда душа выстрадает это сознание, и возможна вера в любовь Божию, этот нравственный союз, исполняющий человека такой радостью. Не понимающий тяжести греха не поймет и сладости быть незаслуженно прощенным: как тогда он не ощущал гнева Божия, так теперь не может ощутить и любви.