[Сократ] говаривал, что сам он ест, чтобы жить, а другие люди живут, чтобы есть.

[Сократ] говорил (…), что он знает только то, что ничего не знает.

Сократ, когда он уже был приговорен к  смерти и заключен в темницу, услышав, как один музыкант распевал под аккомпанемент лиры стихи Стесихора, попросил того учить его, пока есть еще  время; на вопрос певца, какая ему от этого польза, когда ему предстоит умереть послезавтра, Сократ ответил: «Чтобы уйти из  жизни, зная еще чуть-чуть больше».

[Сократ] советовал избегать таких кушаний, которые соблазняют человека есть, не чувствуя голода. (…) Он шутил, что и  Кирка [Цирцея], должно быть, превращала людей в свиней, угощая их такими кушаниями в изобилии; а Одиссей (…) держался от чрезмерного их употребления и оттого не превратился в свинью.

Сократу однажды пришлось увещевать (…) [Алкивиада], который робел и страшился выступать с речью перед народом. Чтобы ободрить и успокоить его, Сократ спросил: «Разве ты не презираешь вон того башмачника?» - и философ назвал его имя. Алкивиад ответил утвердительно; тогда Сократ продолжал: «Ну, а этого разносчика или мастера, шьющего платки?» Юноша подтвердил опять. «Так вот, - продолжал Сократ, - афинский народ состоит из подобных людей. Если ты презираешь каждого в отдельности, тебе следует презирать и всех купно».

Тех, кто желает и сам иметь много хлопот и другим доставлять их, я (…) поставил бы в разряд годных к власти.

Тот наиболее богат, кто доволен малым, ибо такое довольство свидетельствует о богатстве натуры.

То, что я понял, - прекрасно, из этого я заключаю, что и остальное, чего я не понял, - тоже прекрасно.

Трудно (…) найти врача, который знал бы лучше, чем сам  человек, (…) что полезно ему для здоровья.

Удивительно: всякий человек без  труда скажет, сколько у него овец, но не всякий сможет назвать, скольких он имеет друзей, - настолько они не в цене.

У солнца есть один недостаток: оно не может видеть самого себя.

У солнца есть один недостаток: оно не может видеть само себя.

Ходил я к поэтам (…) и спрашивал у них, что именно они хотели сказать, чтобы, кстати, и научиться у них кое-чему. Стыдно (…) сказать вам правду, а сказать все-таки следует. (…) Чуть ли не все там присутствовавшие лучше могли бы объяснить то, что сделано этими поэтами, чем они сами. (…) Не мудростью могут они творить то, что они творят, а какою-то прирожденною способностью и в исступлении, подобно гадателям и прорицателям; ведь и эти тоже говорят много хорошего, но совсем не знают того, о чем говорят.

Хорошее начало не мелочь, хоть начинается с мелочи.

Хорошо было бы, чтобы человек осмотрел себя, сколько он стоит для  друзей, и чтобы старался быть как можно дороже.

Часто он [Сократ] говаривал, глядя на множество рыночных товаров: «Сколько же есть вещей, без которых можно жить!»