В лицемерии почти такая же радость, как во вранье: стыдно и сладко.

«Портрет художника в щенячестве»

Во мне живут зверь, ангел и сумасшедший; мои сомнения и вопросы — их работа; моя проблема – их покорение и победа, падение и бунт; мои усилия — их самовыражение.

Кто
Ты такой,
Рожденный в той
Комнате за стеной?
Так громко для меня это было,
Что я слышал, как распахнулось лоно,
Слышал, как над призраком пролетела тьма,
Слышал, как сын плюхнулся там за стенкой тонкой,
Что даже тоньше, чем косточки у перепелки,
В крови рожденья, в незнакомом верченье
В горенье и столкновенье времен,
Склоняя не перед крещеньем
Оттиск сердца людского,
А только перед той,
Благословившей
Дикого ребенка
Тьмой.

«Видение и молитва»

…много-много лет тому назад, когда еще по Уэльсу бродили волки и птицы, красные, как фланелевое исподнее, трепетали над лирным изгибом холмов, когда мы пели и нежились день-деньской и ночь напролет в пещерах, пахнущих влажным воскресным вечером в деревенской зале, и отваживали англичан и медведей челюстью дьякона, еще до автомобиля, до велосипеда, до кобылы с лицом оскорбленной принцессы, когда нас несли на хребтах неседланные, веселые горки, - все шел и шел снег…

«Приключения со сменой кожи»

Не уходи безропотно во тьму,
Будь яростней пред ночью всех ночей,
Не дай погаснуть свету своему!
Хоть мудрый знает – не осилишь тьму,
Во мгле словами не зажжешь лучей –
Не уходи безропотно во тьму,
Хоть добрый видит: не сберечь ему
Живую зелень юности своей,
Не дай погаснуть свету своему.
А ты, хватавший солнце налету,
Воспевший свет, узнай к закату дней,
Что не уйдешь безропотно во тьму!
Суровый видит: смерть идет к нему
Метеоритным отсветом огней,
Не дай погаснуть свету своему!
Отец, с высот проклятий и скорбей
Благослови всей яростью твоей –
Не уходи безропотно во тьму!
Не дай погаснуть свету своему!

Не уходи безропотно во тьму

Не уходи смиренно, в сумрак вечной тьмы,
Пусть тлеет бесконечность в яростном закате.
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир,
Пусть мудрецы твердят, что прав лишь тьмы покой.
И не разжечь уж тлеющий костер.
Не уходи смиренно в сумрак вечной тьмы,
Пылает гнев на то, как гаснет смертный мир.

Я буду любить тебя, пока смерть не разлучит нас, а тогда мы соединимся навеки.

Я знаю, что мы не святые, не девственники или сумасшедшие; нам ведома похоть и сортирные шутки, и большинство грязных людей; мы можем вскакивать в автобусы и подсчитывать сдачу, переходить дороги и произносить неподдельные предложения. Но невинность наша простирается невероятно глубоко, и наша постыдная тайна — в том, что мы вообще ничего не знаем, а отвратительный секрет нутра — в том, что нам на это наплевать.