Величайшее внимание в России обращается на  четко — до мельчайших нюансов — определенную политическую позицию.

книга «Московский дневник», состоящая из дневниковых записей автора 1926—1927 гг.

Вещи утрачивают теплоту. Предметы повседневного обихода едва заметно, но неумолимо отталкивают от себя человека.

книга «Улица с односторонним движением», 1928 г.

В наши дни никому нельзя упорствовать в том, что он «умеет». Сила — в импровизации. Все решающие удары наносят левой рукой.

книга «Улица с односторонним движением», 1928 г.

Гению каждая цензура, тяжелые удары судьбы, — как спокойный сон посреди усердной работы в мастерской. Он очерчивает ее границы во фрагменте. « Гений — это усердие».

книга «Улица с односторонним движением», 1928 г.

Для меня Москва теперь — крепость…

книга «Московский дневник», состоящая из дневниковых записей автора 1926—1927 гг.

Для мужчин: уговоры бесплодны.

книга «Улица с односторонним движением», 1928 г.

жизнь долгое время заботливо оберегает нашу хрупкую память о детстве.

книга «Берлинское детство на рубеже веков», опубликованная в 1950 году(посмертно).

Замечено, что люди ходят по улице лавируя. Это естественное следствие перенаселенности узких тротуаров, такие же узкие тротуары можно встретить разве что иногда в Неаполе. Эти тротуары придают Москве нечто от провинциального города или, вернее, характер импровизированной метрополии, роль которой не нее свалилась совершенно внезапно.

книга «Московский дневник», состоящая из дневниковых записей автора 1926—1927 гг.

И вообще, одинокий сам по себе, в  жизни, ощущает свое одиночество лишь в  мысли о — пусть неизвестной — женщине или каком-либо человеке, которые не одиноки и в чьем обществе он тоже не был бы одинок.

книга «Московский дневник», состоящая из дневниковых записей автора 1926—1927 гг.

И даже жизнь страны отмечена деградацией вещей, которая следует за упадком человека и становится его наказанием.

книга «Улица с односторонним движением», 1928 г.

Из всех способов добывания книг наиболее славный — самому их писать.

Иностранцу, наблюдающему мимоходом за устройством немецкой жизни и даже некоторое время поездившему по стране, ее жители кажутся не менее чуждыми, чем экзотические народы.

книга «Улица с односторонним движением», 1928 г.

Каково происхождение украшений на колонне Победы, мне рассказали. И все-таки я не понял, что там за  история приключилась с пушечными стволами: то ли французы пошли воевать, вооружившись золотыми пушками, то ли мы отлили пушки из золота, которое отобрали у французов.

книга «Берлинское детство на рубеже веков», опубликованная в 1950 году(посмертно).

Кое-что об облике Москвы. В первые дни я почти полностью поглощен трудностями привыкания к ходьбе по совершенно обледеневшим улицам. Мне приходится так пристально смотреть под ноги, что я мало могу смотреть по сторонам.

книга «Московский дневник», состоящая из дневниковых записей автора 1926—1927 гг.

Лоджия для берлинца — граница его дома. На лоджии живет Берлин — сам бог этого города.

книга «Берлинское детство на рубеже веков», опубликованная в 1950 году(посмертно).

Мало что так усиливает роковую, заразительную тягу к перемене мест, как ограничение возможностей выбирать, где  жить и куда ехать…

книга «Улица с односторонним движением», 1928 г.

Методика писать для России: побольше материала и по возможности ничего больше.

книга «Московский дневник», состоящая из дневниковых записей автора 1926—1927 гг.

Мы с телефоном братья-близнецы — родились в один день и час.

книга «Берлинское детство на рубеже веков», опубликованная в 1950 году(посмертно).