Воображать легче, чем работать: вот происхождение социализма (по крайней мере ленивого русского социализма).

Вот последнее и боишься потерять, а то бы «насмарку все». Боишься потерять нечто единственное и чего не повторится. Повторится и лучшее, а не такое. А хочется «такого».

Все женские учебные заведения готовят: в удачном случае монахинь, в неудачном - проституток. «Жена» и «мать» в голову не приходят.

Вселенная есть шествование. И когда замолкнут шаги - мир кончится. И теперь уже  молчание есть вечерняя заря мира.

Жалость - в маленьком. Вот почему я люблю маленькое.

И насколько мы не исполнили любви, мы будем наказаны на том свете.

Как увядающие цветы люди. Осень - и ничего нет. Как страшно это «нет». Как страшна осень.

Как я отношусь к молодому поколению? Никак. Не думаю. Думаю только изредка. Но всегда мне его жаль. Сироты.

Когда начальство ушло.

Загл. книги о революции 1905-1907 гг. (1910)

Кто не знал горя, не знает и религии.

Любовь есть боль. Кто не болит (о другом), тот и не любит (другого).

Люди, которые никуда не торопятся, - это и есть Божьи люди. Люди, которые не задаются никакой целью, - тоже Божьи люди.

Люди, которые никуда не торопятся - это и есть Божьи люди. Люди, которые не задаются никакой целью - тоже Божьи люди.

Мир живет великими заворожениями. Мир вообще ворожба. И «круги» истории, и эпициклы планет.

Мож быть я расхожусь не с человеком, а только с литературой? Разойтись с человеком страшно. С литературой - ничего особенного.

Может быть, народ наш и плох, но он - наш народ, и это решает все.

Может быть, я расхожусь не с человеком, а только с литературой? Разойтись с человеком страшно. С литературой - ничего особенного.

Мы гибнем сами, осуждая духовенство. Без духовенства - погиб народ. Духовенство блюдет его  душу.