Самое страшное: понять что-то, когда уже ничего не можешь изменить. Вообще. Что самое кошмарное “ это бессилие.

Свален в кучу и гнил на треть, Мир подобен бесхозным сливам;
Чтобы сделать Тебя счастливым, Нужно вовремя умереть.

Свиться струйкой водопроводной –
Двинуть к морю до холодов.
Я хочу быть такой свободной,
Чтобы не оставлять следов.

Сделай так, Господи, чтобы наши любимые оказались нас достойны. Чтобы мы, по крайней мере, никогда не узнали, что это не так.

Сестры спрашивают о личном Светским шепотом Их сиятельств –
Я влюбляюсь всегда с поличным. Без смягчающих обстоятельств.

Слушай, нет, со мной тебе делать нечего.
От меня ни добра, ни толку, ни просто ужина –
Я всегда несдержанна, заторможенна и простужена.
Я всегда поступаю скучно и опрометчиво.

С новыми “ не забыться,
Новых “ не полюбить.
Мне без тебя не сбыться.
Мне без тебя не быть.

Счастье, детка – это другие тетеньки, волчья хватка, стальная нить.
Сиди тихо, кушай антибиотики и, пожалуйста, хватит ныть.
Черт тебя несет к дуракам напыщенным, этот был циничен, тот “ вечно пьян,
Только ты пропорота каждым прищуром, словно мученик Себастьян.
Поправляйся, детка, иди с любыми мсти, божьи шуточки матеря;
Из твоей отчаянной нелюбимости можно строить концлагеря.

Счастье – это когда запнулся в начале текста,
А тебе подсказывают из зала.
Это про дочь подруги сказать “одна из моих племянниц”,
Это “пойду домой”, а все вдруг нахмурились и замялись,
Приобнимешь мальчика – а у него румянец,
Скажешь “проводи до лифта” “ а провожают аж до вокзала.
И не хочется спорить, поскольку все уже
Доказала.

Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать.
Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать.
Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду.
С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.

То была ведь огнеупорная, как графит,
А теперь врубили внутри огромный такой софит,
И нутро просвечивает нелепо, и кровь кипит…

Тут бы я, конечно, вспомнила о тебе,
Если бы когда-нибудь забывала.

Ты влюбленная до чертей, а он просто пьян.

Ты же слабая, сводит икры ведь, в сердце острое сверлецо; сколько можно терять, проигрывать и пытаться держать лицо.

Ты за этим к нему и льнула, привыкала, ждала из мглы – чтоб ходить сейчас тупо, снуло, и башкой собирать углы. Ты затем с ним и говорила, и делила постель одну – чтобы вцепляться теперь в перила так, как будто идешь ко дну. Ты еще одна самка; особь; так чего поднимаешь вой? Он еще один верный способ остро чуять себя живой.

Ты просишь:
“ Можно я поживу у него пока?
Надеясь:
“ Можно я поживу с ним?
Глотая:
“ Можно я поживу в нем?…

Ты умело сбиваешь спесь – Но я справлюсь, куда деваться;
Ночью хочется напиваться, Утром хочется быть не здесь.

Уж лучше думать, что ты злодей,
Чем знать, что ты заурядней пня.
Я перестала любить людей, -
И люди стали любить меня.