Когда мне было восемнадцать лет, я считал себя великим музыкантом и говорил: «Я». Когда мне было двадцать пять, я говорил: «Я и Моцарт». В сорок лет я уже говорил: «Моцарт и я». А сейчас я говорю просто: «Моцарт».

Приписывается.

Такой человек, как Верди, должен писать как Верди.