Абсолютному большинству народов пространство как прежде не поддавалось, так и сегодня не по зубам. А к нам оно доверчиво идет в руки, «прогибается под нас», вот мы этого и не ценим.

Агропромышленный туризм иначе можно назвать продовольственным или пищевым туризмом… Дело это очень нужное, потому что повышает уровень взаимного доверия в обществе.

Амбиции национальных элит 20 лет препятствуют подлинной реинтеграции некогда единых народов и территорий.

Банки охотнее дают деньги не под «железки» (скажем, какие-то механизмы, трактора и т. п.), а под людей, которые приходят к ним и с горящими глазами рассказывают, как они будут делать свой бизнес.

Беспросветная жизнь в коренных княжествах служила пугалом для легких монгольских конников русской национальности.

Бессмысленные расходы богатых на роскошь должны трансформироваться в расходы на неотложные нужды бедных.

Благодаря незадействованным сельхозугодьям Россия располагает почти сказочными возможностями производить продукты питания.

Большинство рядовых жителей экс-республик спят и видят себя если и не в общем государстве с Россией, то в едином с ней экономическом пространстве.

Будущее нашего агропрома — за кооперацией «вокруг» крупных агрохолдингов. У каждого из них хватает мелких, но важных задач, для решения которых нецелесообразно создавать специальные службы. Разумнее на основе кооперации «раздать» эти задачи фермерам.

В 1991 году было совершенно безнравственным делом бросить соотечественников за пределами России и даже не предоставить им автоматически российского гражданства.

В дырявых бюджетах всех без исключения новых государств вдруг нашлись деньги на замену уличных вывесок на русском языке. Одновременно соотечественники из ставших вдруг чужими республик изощренно превращались друг для друга в иностранцев. У них появились различные паспорта, страховые пенсионные свидетельства и прочие документы. Общесоветские здравоохранение, образование, пенсионное обеспечение были старательно разрезаны на «суверенные» кусочки, чтобы ими ни в коем случае не могли воспользоваться вчерашние сограждане из соседних республик.

Верность потребителю оборачивается верностью потребителя. От открытости потребителю прежде всего выигрывает сам пищепром.

Вероятно, бегство крепостных осуществлялось с участием казаков или стрельцов. Иначе беглецы не ушли бы и на полсотни верст.

Власти экс-союзных республик, в которых преследуется русский язык, можно понять. Ни в той же Киргизии, ни в том же Таджикистане практически нет ни рабочих мест, ни простора для частной инициативы, ни каких бы то ни было перспектив улучшения экономической ситуации. И население… перебирается в Россию. Это вызывает обоснованную тревогу «незалежного» руководства: уезжают-то лучшие — самые профессиональные, трудолюбивые, энергичные.

В обществе потребления экономика значит куда больше амбиций.

Во всех процветающих государствах Персидского залива имеются и «плебеи» (потомственные тунеядцы из числа коренных граждан), и свои «рабы» (трудовые мигранты).

В отличие от недр, плодородие неисчерпаемо. Недра рано или поздно иссякнут; плодородие — никогда.

В отличие от технарей и экономистов, к цифрам гуманитарии относятся без должного пиетета.