Родина едина!
А еще кричу я
Перед всеми стенами,
сотворенными людьми —
Родина едина!

Ким Намчжу, «Родина едина» (перевод В.Тихонова)

…рядовые граждане СССР вряд ли представляли себе, что, с точки зрения Международного отдела ЦК КПСС, идеи чучхе <…> были, скорее, мелкобуржуазным «вождизмом», чем «допустимой национальной вариацией марксизма-ленинизма».

«Революционеры-подпольщики в Южной Корее 1970-х гг.»

Само собой, что осмотрительность надо проявлять при поездках в Северную Корею. Попытка поехать туда без разрешения южнокорейских властей — если вы являетесь гражданином Южной Кореи — грозит вам сроком до 10 лет тюремного заключения. Даже одна попытка организовать такое вот путешествие на «территорию, контролируемую антигосударственной организацией», уже тянет максимум на 7 лет тюрьмы (статья 6). Впрочем, для того, чтобы получить тюремный срок такого масштаба, ездить в Пхеньян вовсе и необязательно. Достаточно совершить акт «восхваления, поощрения или пропаганды в пользу антигосударственной организации». Ну, скажем, публично заметить, что, в принципе, северокорейская система бесплатной государственной медицины более гуманна. И пожалуйста — семь лет в тюрьме ваши (статья 7).

«Демократия с южнокорейской спецификой»

С другой стороны, члены Фронта, по всей видимости, воспринимали специфически северо-корейскую идеологию чучхе не как самостоятельную версию социализма (на самом деле, чучхе скорее является вариантом «крестьянского социализма») <…>, а как приложение советского «марксизма-ленинизма» — которому они, в целом, были идейно лояльны — к корейским реалиям. Следственные органы Южной Кореи старались, во время суда над членами Фронта, представить их убежденными чучхеистами, но, судя по рассказам бывших членов Фронта, их идеология, при всем позитивном отношении к идеям чучхе — настолько, насколько с ними можно было вообще ознакомиться в условиях информационной блокады — носила скорее обще-левый характер, с большевизмом как основной теоретико-практической моделью. Революция 1917 г., вместе с Кубинской революцией, была для членов Фронта базовым ориентиром; ее опыт следовало творчески приспособить к южнокорейским реалиям.

«Революционеры-подпольщики в Южной Корее 1970-х гг.»

Скрябин не был буддистом, не является им и Ханон – в том смысле, в котором не был буддистом сам Будда, а Маркс, по его собственному заявлению, не был марксистом.

«Я не музыкант и не гражданин!»

Сохранение тайны было для Фронта делом жизни и смерти. Что ожидало членов организации в случае ее раскрытия спецслужбами Пак Чон Хи, хорошо себе представляли все ее члены. В апреле 1975 года, как раз перед созданием Фронта, режим Пак Чон Хи отправил на виселицу восьмерых бывших активистов студенческого движения.

«Революционеры-подпольщики в Южной Корее 1970-х гг.»

С учетом всего сказанного выше, читатель наверняка поймет, что у моей жены — южной кореянки — когда я ей однажды сказал, что за границей, в одном из западных университетов, встречался на семинаре с коллегой из Университета имени Ким Ир Сена, чуть было не произошел инфаркт. Я — гражданин Южной Кореи, и в принципе «Закон о государственной безопасности» относится и ко мне. Согласно последним инструкциям Министерства по Объединению, встречаться и разговаривать с учеными КНДР во время конференций разрешается. Но жена про эти инструкции не знала и исходила из обыденных представлений. Которые в Южной Корее заключаются в том, что за любую попытку публично сказать о КНДР доброе слово или войти в сношения с ее представителями государство прихлопнет вас одной рукой. Как муху.

«Демократия с южнокорейской спецификой»

Ханон – великий иконоборец, известный своим изречением: «Слушая какой-нибудь квартет Брамса, начинаешь думать, что этот композитор был садистом, желавшим помучить публику». Но и у него есть человек в музыке, который ему близок. Это — другой иконоборец в музыке, мистик-композитор Скрябин, в каком-то смысле — «предыдущее перерождение» Ханона.

«Я не музыкант и не гражданин!»

Ханон – человек поистине универсальный, энциклопедический, вмещающий в себя самые разные вещи – от латыни до ботаники. Названия его произведений – такие как «Пять мельчайших оргазмов» или «Средняя симфония» – могут удивить, но на самом деле все эти произведения проникнуты духом одного Канона. В них не чувствуется обыденных эмоций, но дышит Дао всех вещей. Это – сверхчеловеческая музыка, музыка Освобождения. Его музыка – это его личная религия, она имеет мало общего с современной классической музыкой в обычном смысле. Ханон занимает совершенно особое место в современной российской культуре. Если общество его поймет, то есть надежда, что оно отойдет немножко от эпигонства и коммерциализма – главных культурных болезней России сегодня.

«Дух Просветления, музыка Освобождения»

Чтобы дойти до источника и напиться воды, не нужно называть себя «водистом», нужно всего лишь сделать первый шаг вперед, а потом уже ноги и инстинкт доведут сами.

«Он смеется над музыкальными кланами»

Я жил в Южной Корее в 1997—2000 гг., и для большинства моих знакомых — скажем, почасовиков-преподавателей в университетах, журналистов или госслужащих младших рангов — возможность неожиданной смерти на работе от разрыва сердца была одной из главных забот. Большинство из них работало на износ, с раннего утра до 9—10 часов вечера, а часто и больше. Они знали, что если они умрут на работе, то семьям достанется лишь скудная компенсация. А дальше — при полной неадекватности системы соцобеспечения — бедность или нищета на всю жизнь.

«Демократия с южнокорейской спецификой»