Если Бог дал что-то в голову, талант какой-то, то только в работе это проявится. Сколько человек, которые подавали надежды и не реализовали себя? В  силу разных причин. Сколько таких? Масса таких. Перед твоими глазами, перед нашими глазами. А сколько людей выстояло и стали просто королями эфира? Но, опять-таки, на какой-то период. А потом поломались на чем-то: на славе, на самомнении. Надо знать и чувствовать себя в профессии и всегда знать себе цену.

Если меня убьют, меня будут помнить не больше полугода.

Когда меня чуть не уволили, меня спас Анатолий Лысенко. Я загулял на неделю. Просто загулял, и никто не знал, где я. Я был в Москве, перемещался с компаниями, с машинами. Мне было в кайф, весело. А потом я пришел. И то чувства стыда после разговора с Лысенко, что испытал тогда – оно меня до сих пор держит и сдерживает во многих поступках. В тот период для меня произошла трансформация, когда я бросил пить – переоценка ценностей – даже в философии жизненной. Я понял, что ответственен за себя перед другими. Я не отвечаю за других. Я за себя перед ними отвечаю. И он должен отвечать за себя передо мной.

Мне многие предлагали сниматься в  кино. Я отказывался, потому что это отдельная профессия. Я не  актер. Я не умею повторять много раз или делать два-три дубля, повторять одну и ту же самую сцену.

Нельзя же спутать Познера и Молчанова. Ну, нельзя. И изменить их нельзя. Это будет уже совсем другой человек. И Познер и Листьев - это разные люди. Разная реактивность. Познер очень много берет на себя. Он фактически - один из героев программы. Я всегда считаю себя на втором месте. У меня изначально другая позиция, потому что  герой - это тот, кого приглашают. Или на "Тему", или на "Поле чудес", и так далее. Я никогда не тянул на себя одеяло и не буду тянуть.

Чтобы «приложить» кого-то, нужны факты. Если бы у меня были железные факты, тогда я бы пошел на это, но только когда проверена вся фактологическая сторона дела. Потому что огульных обвинений можно выдвигать массу. Разговор на уровне «сам дурак», это не разговор. Это позавчерашний день нашей журналистики. Сейчас нужно очень четко выстраивать свою позицию и аргументированно, а для этого нужны факты. Но чтобы добыть эти факты, нужна очень большая работа.

Я все-таки больше всего люблю прямой эфир. Потому что это  жизнь. Потому что те вопросы, которые задаются, потом не вырежешь глаза человека. Потому что ты не соврешь в эту камеру – она раздевает. И вот самое интересное зрителям – смотреть как там что-то забегало (показывает на глаза).