Для интриг нужен ум, но когда его много, человек стоит настолько выше интриг и происков, что уже не снисходит до них; в этом случае он идет к успеху и славе совсем иными путями.

Для светских женщин садовник - просто садовник, каменщик - просто каменщик. Для других, живущих более замкнутой жизнью, и садовник, и каменщик - мужчины. Не спастись от искушения тому, кто его боится.

Для человека, желающего возвыситься, любая слава лучше, нежели безвестность.

Добродетельный, благонравный и неглупый человек может быть, тем не менее, невыносимым: от учтивости, которая многим кажется вздором и пустяком, часто зависит, хорошо или дурно думают о вас люди.

Добродетель тем и хороша, что, довольствуясь собою, она не нуждается ни в поклонниках, ни в приверженцах, ни в покровителях; отсутствие поддержки и похвалы не только ей не вредит, но, напротив, оберегает ее, очищает и совершенствует.

Доверие есть первое условие дружбы; оно, можно сказать, служит преддверием храма, тогда как готовность идти на жертвы является самим храмом.

Доверие - первое условие дружбы.

Догматический тон всегда является следствием глубокого невежества: лишь человек непросвещенный уверен в своем праве поучать других вещам, о которых сам только что узнал; тот же, кто знает много, ни на секунду не усомнится, что к его словам отнесутся внимательно, поэтому говорит с подобающей скромностью.

До каких только крайностей не доходят люди во имя той самой религии, в которую верят так мало и которой следуют так нерадиво!

Должность высокую и требующую гибкого ума куда легче занять, нежели сохранить.

Друзья потому находят удовольствие в общении друг с другом, что одинаково смотрят на нравственные обязанности человека.

Дух умеренности и определенного рода мудрость в поведении оставляют людей в неизвестности; чтобы быть известным и заслужить удивление, нужны великие добродетели или, пожалуй, великие пороки.

Если бы глупец боялся сказать глупость, он уже не был бы глупцом.

Если бы женщины от  природы были такими, какими они становятся из-за своих ухищрений, если бы они вдруг утратили свежесть кожи и лица их сделались свинцово-бледными и багровыми по воле судьбы, а не от белил и румян, они все пришли бы в отчаяние.

Если бы нам был дан выбор: умереть или  жить вечно, никто бы не знал, на что решиться. Природа избавляет нас от необходимости выбирать, делая смерть неизбежной.

Если бы одни из нас умирали, а другие нет,  умирать было бы крайне досадно.

Если вы тщательно присмотритесь к людям, которые никого не могут хвалить, всякого порицают и никем не довольны, то вы узнаете, что это те самые люди и есть, которыми никто не доволен.