Но излюбленной шуткой Ветра было спрятаться под женской юбкой и неожиданно поднять ее, обнажая ноги. Надежнейший трюк в былые времена, сопровождавшийся смехом, косыми и жадными взглядами и восторженными восклицаниями. Я говорю, в былые времена, потому что сейчас Ветру уже не добиться большого успеха подобными шутками. Что открывать, если и так все выставлено напоказ, а ведь только запретный плод бывает сладок. Кто знает, может быть, будущие поколения будут бороться против легкомыслия и доступности, требуя на митингах и демонстрациях скромности и приличия.

«Полосатый кот и ласточка Синья»

Но моя забывчивость может быть отнесена на счет того смятения чувств, которое начинается с приходом весны у котов и поэтов.

«Полосатый кот и ласточка Синья»

Но не ждите, что я объясню Вам, что происходит в маленьком, но мужественном сердце Ласточки. Я не настолько глуп, чтобы считать себя способным постичь сердце женщины, а тем более ласточки.

«Полосатый кот и ласточка Синья»

Но никто из этих кумушек ни разу не поспешил к ней, бросив все дела, чтобы сообщить о хорошем поступке Гуляки… Кому охота сообщать хорошие новости! Ради этого никто не поспешит, не выбежит, забыв обо всем, на улицу. Вот если бы плохие…

«Дона Флор и два ее мужа»

Но он знал, что Долдон, ушедший умирать в одиночку, чтобы никого не заразить, - прекрасен. Люди становятся такими, когда у них в сердце загорается звезда.

«Генералы песчаных карьеров»

Но он знал, что Долдон, ушедший умирать в одиночку, чтобы никого не заразить, - прекрасен. Люди становятся такими, когда у них в сердце загорается звезда. Когда же они умирают, звезда эта вспыхивает в небесах.

«Генералы песчаных карьеров»

О, время - сложная штука. Когда мы хотим, чтобы оно подождало чуть-чуть, не бежало бы, не торопилось, оно несется во весь опор, обгоняя часы. Когда мы хотим, чтобы оно летело быстрее, чем мысль, потому что мы страдаем, потому что для нас настали черные дни, оно тащится, как на собственную казнь.

«Полосатый кот и ласточка Синья»

О, время — сложная штука. Когда мы хотим, чтобы оно подождало чуть-чуть, не бежало бы, не торопилось, оно несется во весь опор, обгоняя часы. Когда мы хотим, чтобы оно летело быстрее, чем мысль, потому что мы страдаем, потому что для нас настали черные дни, оно тащится, как на собственную казнь.

«Полосатый кот и ласточка Синья»

Одинокого и печального, потому что, если мужчина безумно влюблен в женщину, если думает только о ней, если она как заноза в его сердце, даже если дни и ночи он проводит с другими, все равно он одинок - лишь она, единственная, может развеять его грусть, спасти от тоски, стать подругой и утешением.

«Чудо в Пираньясе»

Она вновь стала невинной, лишившись, однако, скромности.

«Дона Флор и два ее мужа»

“Она любила его как сына, лишенного ласки и заботы, как старшего брата, который всегда придет на помощь, как возлюбленного, равного которому нет в целом свете”.

«Генералы песчаных карьеров»

Она называлась “Большая Японская Карусель”, хотя размерами не поражала и ничего японского в ней не было. Карусель как карусель: уныло странствовала из города в город по баиянскому захолустью в те зимние месяцы, когда льют затяжные дожди, а Рождество, кажется, вовсе не наступит.

«Генералы песчаных карьеров»

Она чуть не сказала: “Я не достойна тебя, Теодоро”, - но фармацевт, знавший греческий и латынь, скорее всего не понял бы ее.

«Дона Флор и два ее мужа»

Он был почти счастлив. В жизни появилась цель: убивать полицейских, — чем больше, тем лучше.

«Капитаны песка»

Он все время думал. А ведь ничто так не изнуряет и не сушит человека, не лишает его сна и аппетита, ничто так не печалит, как неотвязные думы.

«Габриэла, корица и гвоздика»

Они были женщинами моря, и сердца их были покрыты татуировками, как руки их мужчин

«Мертвое море»

Они не сдавались, не гнулись под ударами судьбы, гонимые и презираемые. Наоборот! Они сопротивлялись, смело шли навстречу трудностям, не боялись голода и холода. Их жизнь была полна смеха, музыки и человеческого тепла, они никогда не теряли своей приветливости, этого ценного качества всех баиянцев.

Он очень хороший врач, но его хвастовство проглотить труднее, чем слабительное…

«Габриэла, корица и гвоздика»