Ах, если бы вы знали, какую волшебную страну я втайне посещаю, на каких монстрах скачу верхом, в каких бываю заповедных уголках! Но это  загадка для меня самого.

В волнении, которое испытываешь при виде заповедных мест человеческого тела, нет ничего постыдного. Подобно тому, как есть красота горных вершин, есть и красота темных бездн, и тот  ужас, что охватывает вас при их созерцании, порой более патетичен, более вдохновляющ, чем любое восхищение чем-то возвышенным. Красота и  величие совсем не обязательно отсутствуют в том, что считается приличным скрывать. Напротив, тайна, которой мы окружаем эти заповедные уголки наших тел, лишь добавляют им притягательности, близкой к преклонению. Свет, который их озаряет, не менее восхитителен, чем свет солнца, когда оно заглядывает в бездны.

Весь свой жизненный интерес я сосредоточил на получении удовольствия и не извинюсь за это ни перед кем.

Все люди рождаются свободными и равными в правах, но некоторые потом женятся.

Гораздо легче обманывать других, чем не обманывать себя самого.

Для меня зачастую нет разницы между людьми и деревьями. Нежнее, чем к фруктам, свисающим с ветвей, я отношусь лишь к тем, что раскачиваются над моим Желанием.

Если бы у меня не было никаких сложностей с самим собой, какой интерес представляла бы для меня моя жизнь?

Женщина выходит замуж за поэта, но, став его женой, она прежде всего замечает, что он забывает спускать воду в туалете.

Из-за тебя даже границы моего существа меня тяготят, мое тело и моя  душа меня гнетут – единым с тобой существом хотел бы я стать…

Иногда с трудом удается поверить в свое собственное существование, принять себя всерьез.

Искушение подобно молнии, на мгновение уничтожающей все образы и звуки, чтобы оставить вас во тьме и безмолвии перед единственным объектом, чей блеск и неподвижность заставляют оцепенеть.

Истинный герб каждого – это лицо.

Каждый верит, что живет в доме и в городе, но, даже если я и говорю с моими братьями, даже если я их вижу, слышу, касаюсь, - я  прекрасно знаю, что и город, и дом - всего лишь иллюзии, как и мои  братья.

Какой прелестный мир обретаю я в этом сокровенном уголке, который так несправедливо считается гнусным!

Конечно, я не устаю по сто раз на дню восхищаться ее необычайными добродетелями, но все это не мешает мне констатировать в ней  недостаток благородства. Дары, которые я ей принес, были безвозмездными; та поспешность, с которой она старалась меня унизить, списала мне оставшиеся грехи перед ней…

Кощунство - единственный способ для неверующих оставаться религиозными людьми.

Любовь – это форма, которую естественным образом приняла моя особая склонность к чистому созерцанию; она словно туннель, по которому я иду в темноте рядом с кем-то невидимым, и  время от времени нам попадаются пещеры, где мы уединяемся и отдыхаем вместе – адские? райские?..