...< Темы 

Цитаты на тему: Приметы

Не путайте: Машины обрабатывают числа, а не символы. Мы измеряем свое понимание (и контроль) степенью арифметизации деятельности.

Нет ничего более интернационального, чем казарма - символ национальной мощи.

Однажды я видел живой символ триумфа человека. Он уже стоял над пропастью и писал в нее.

Одним из символов соития в сновидении является подъем на лестницу и резкий, в несколько прыжков, спуск с нее. А поднятие по ступеням и учащающееся при этом дыхание означает ритм самого полового акта.

Пассивизм не опишешь через внешние приметы: как процесс он скорее отсутствие всякого процесса. Пассивиты ― подростки из вечной категории «лохов», не могущие «въехать», «врубиться» в самые простые вещи и потому вечно обреченные на роль люмпенизированного арьергарда. Ну, посмотреть «телек», ну под вечер погулять лениво в компании таких же «нормальных» ребят ― таков выраженный через вековечное нашенское «ну» образ жизни маленьких сомнамбулят. Не случайно при Брежневе заметить пассивизм как явление было невозможно: мертвые в мертвом царстве не бросались в глаза. Выраженьице «трудный подросток» прикрыло всех: и юных профессионалов-воров, и бунтовщиков-неформалов, и наших лохов. Андрей Малахов из нашумевшей повести Валерия Аграновского «Остановите Малахова!» ― в сущности, просто несчастный лох. Никто не думал, что это струя! Марионетки все же двигались: «как все» играли в «морской бой» на последних партах плохо проветренных классов; ковыряли жирными ложками мерзейшие котлеты; подымали рваненькими кедами пыль на дворовой спортплощадке. Часто мимикрировали под положительного героя, прилежного комсомольца.

Александр Файн, Дмитрий Губин, «О племени младом и незнакомом», 1991

Порой столько думаешь о сексе, что о своем секс-символе и подумать некогда.

Трюизм начинающих символистов ХХ века.

Пролитая кровь точно так же может быть символом беспомощности, как и разбитое окно.

Разработчиков систем, не позволяющих пользователям вводить символы с клавиатуры заранее, следует обмазывать дегтем и вываливать в перьях, так как заставлять их пользоваться собственной системой было бы слишком жестоким наказанием.

 Самый употребительный, с точки зрения количества говорящих на нем, язык — китайский — можно отмести сразу. Количество символов, которые нужно запомнить, чтобы на нем читать, увы, бесконечно; система произношения в нем политоническая (то есть значение может зависеть от музыкального тона); в нем огромное количество диалектов; и семантически он, как знает всякий переводчик китайской поэзии, удручающе многозначен.